Нейросоциология медиакультуры: теоретические основания исследования цифровых практик / Часть 1 / Гараганов А. В.

Гараганов А. В. Нейросоциология медиакультуры: теоретические основания исследования цифровых практик // Медиакультура. 2026. Т. 2. № 1. С. 54-69.

Артур Владимирович Гараганов,

кандидат социологических наук; кафедра социологии, факультет социальных наук и массовых коммуникаций, Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации, 125167, Россия, Москва, Ленинградский проспект, д. 49/2, РИНЦ SPIN: 6780-5644, AuthorID: 917688, arturcompany21@gmail.com

УДК 316

Аннотация: статья посвящена обоснованию и концептуальному оформлению нейросоциологии медиакультуры как самостоятельного теоретического направления в отечественной социологии культуры, интегрирующего нейрокогнитивный и социокультурный уровни анализа цифровых медиапрактик. Актуальность исследования определяется стремительной трансформацией культурных практик потребления медиаконтента в условиях алгоритмически управляемых цифровых платформ и недостаточностью существующих теоретических инструментов для описания взаимной обусловленности нейрокогнитивных и социокультурных механизмов этой трансформации. Введены и операционализированы концепты когнитивной экологии медиасреды и алгоритмической идентичности. Особое внимание уделяется анализу потенциала и рисков интеллектуальных технологий в медиакультуре: показано, что алгоритмы цифровых платформ, настроенные на удержание внимания пользователя как можно дольше, постепенно разрушают саму способность человека полноценно воспринимать и осмыслять культурный контент, то есть чем дольше человек «залипает» в ленте, тем труднее ему потом читать сложный текст, смотреть длинный фильм или критически понимать то, что он видит, тогда как медиаграмотность выступает значимым защитным фактором и ключевым ресурсом культурной политики в сфере высшего образования.

Ключевые слова: нейросоциология медиакультуры, нейросоциальный интеллект, когнитивная экология медиасреды, алгоритмическая идентичность, цифровые медиапрактики, искусственный интеллект, медиаграмотность, культурная социализация, алгоритмические платформы, социология культуры

Artur V. Garaganov,

Candidate of Sociological Sciences (Ph.D); Department of Sociology, Faculty of Social Sciences and Mass Communications, Financial University under the Government of the Russian Federation, Building 49/2, Leningradsky Prospekt, Moscow, 125167, Russia, RSCI SPIN: 6780-5644, AuthorID: 917688, arturcompany21@gmail.com

UDC 316

Neurosociology of Media Culture: Theoretical Foundations for the Study of Digital Practices

Abstract. This article explores the rationale and conceptualization of the neurosociology of media culture as an independent theoretical field in Russian cultural sociology, integrating neurocognitive and sociocultural analysis of digital media practices. The relevance of this research is determined by the rapid transformation of cultural practices of media content consumption in the context of algorithmically driven digital platforms and the inadequacy of existing theoretical tools for describing the interdependence of neurocognitive and sociocultural mechanisms of this transformation. The concepts of cognitive ecology of the media environment and algorithmic identity are introduced and operationalized. Particular attention is paid to analyzing the potential and risks of intelligent technologies in media culture: it is shown that digital platform algorithms, designed to hold users' attention for as long as possible, gradually undermine the human ability to fully perceive and comprehend cultural content. That is, the longer a person is "stuck" in a feed, the more difficult it is for them to read complex text, watch a long film, or critically understand what they are seeing. Media literacy, meanwhile, serves as a significant protective factor and a key resource for cultural policy in higher education.

Keywords: neurosociology of media culture, neurosocial intelligence, cognitive ecology of the media environment, algorithmic identity, digital media practices, artificial intelligence, media literacy, cultural socialization, algorithmic platforms, sociology of culture



Введение

Современное общество переживает глубокую трансформацию культурных практик, обусловленную стремительным развитием цифровых медиаплатформ. Такие алгоритмически управляемые медиасреды, как стриминговые сервисы, социальные сети, короткометражные видеоплатформы, формируют принципиально новые условия культурного потребления, в которых традиционные социологические модели объяснения медиаповедения оказываются недостаточными. Согласно данным Statista (2024), среднесуточное время, проводимое пользователями в цифровых медиа, превысило 7 часов, причем значительная его часть приходится на молодежь в возрасте 18 – 25 лет. Это означает, что медиапотребление перестало быть досуговой практикой и стало базовой формой культурного существования [4].

Вместе с тем в отечественной социологии культуры до сих пор отсутствует целостная теоретическая рамка, позволяющая описать взаимосвязь между нейрокогнитивными механизмами восприятия медиаконтента и социокультурными практиками его потребления [5]. Именно этот пробел определяет актуальность настоящего исследования. Особую остроту проблема приобретает в контексте студенческой молодежи как социальной группы, для которой цифровая медиасреда является не просто инструментом коммуникации, но пространством культурной идентификации, социализации и формирования ценностных ориентаций [10, 12].

Социология культуры традиционно рассматривала медиапотребление через призму социальных структур, классовых различий и идеологических механизмов воспроизводства культурных норм. Классические работы П. Бурдье о культурном капитале, Т. Адорно и М. Хоркхаймера о культурной индустрии, Г. Дебора о «обществе спектакля» заложили фундамент понимания медиа как инструмента социальной регуляции [1, 2, 6]. Однако эти концепции создавались в эпоху пассивного медиапотребления посредством телевидения, радио, печатной прессы. Цифровые платформы нового поколения функционируют принципиально иначе. Алгоритмы рекомендаций формируют персонализированные медиапотоки, создавая так называемые «пузыри фильтров» (Э. Парайзер), в которых пользователь потребляет контент, отобранный не редакционной политикой, а математической моделью его собственного поведения [9, 11]. Международное научное сообщество уже фиксирует этот сдвиг, однако делает это преимущественно в рамках дисциплинарных границ: медиаисследования описывают трансформацию контентных форматов, когнитивная психология изучает эффекты многозадачности и фрагментации внимания, нейронауки исследуют механизмы дофаминергического вознаграждения в условиях цифровой стимуляции. Показательно, что наиболее цитируемые работы последних лет в этой области, исследования Э. Парайзера и Н. Карра о когнитивных последствиях цифровизации, работы Д. Уильямса о дизайне убеждения и «захвате внимания», исследования группы Э. Духигга о поведенческой архитектуре платформ, принадлежат не социологии, а смежным дисциплинам [7, 8, 11, 13]. Это само по себе симптоматично, поскольку социология культуры как дисциплина оказалась методологически не готова к описанию феноменов, возникающих на пересечении нейробиологии, экономики внимания и цифровой культуры. Настоящее исследование стремится восполнить этот пробел, предлагая теоретическую рамку, способную интегрировать разрозненные дисциплинарные вклады в единую объяснительную модель. Это означает, что культурное потребление в цифровой среде опосредовано не только социальными, но и нейрокогнитивными механизмами: вниманием, памятью, системой вознаграждения мозга и нейросоциальным интеллектом [4, 12].

Именно здесь возникает необходимость нового теоретического синтеза как научного направления, интегрирующего социологию культуры, нейронауки и медиаисследования для анализа цифровых медиапрактик современного общества – нейросоциологии медиакультуры.

Цель статьи заключается в теоретическом обосновании и концептуальном оформлении нейросоциологии медиакультуры как самостоятельного научного направления в отечественной социологии культуры, интегрирующего нейрокогнитивный и социокультурный уровни анализа цифровых медиапрактик, а также в эмпирической верификации ключевых теоретических конструктов данного направления на материале исследования медиапотребления студенческой молодежи.

Достижение поставленной цели предполагает решение следующих взаимосвязанных задач:

1. Показать теоретическую недостаточность существующих подходов, традиционной социологии культуры и психологических концепций для описания цифровых медиапрактик в условиях алгоритмически управляемых платформ и аргументировать необходимость нейросоциологического синтеза.

2. Разработать теоретическую рамку нейросоциологии медиакультуры на основе синтеза концепции нейросоциального интеллекта с классическими подходами социологии культуры (теорией культурного воспроизводства П. Бурдье, концепцией медиатизации общества С. Хьярварда и А. Хеппа, теорией практик Т. Шацки и Э. Реквица), в том числе с современными нейронаучными данными.

3. Ввести и операционализировать концепт когнитивной экологии медиасреды как аналитического инструмента, позволяющего оценивать цифровые платформы с точки зрения их воздействия на когнитивные ресурсы пользователей как субъектов культурного потребления.

4. Ввести и концептуально описать феномен алгоритмической идентичности как механизма конструирования культурных предпочтений субъекта посредством систем искусственного интеллекта и его интериоризации как естественного выражения личности.

5. Эмпирически верифицировать взаимосвязь между интенсивностью потребления короткого алгоритмически оптимизированного контента и характеристиками произвольного внимания у студенческой молодежи посредством смешанного исследования, включающего анкетирование, глубинные интервью, дневниковый метод и нейропсихологическое/ нейросоциальное тестирование.

6. Проанализировать потенциал и риски интеллектуальных технологий в медиакультуре, выявив механизмы, посредством которых алгоритмически управляемые платформы воздействуют на когнитивные ресурсы культурного участия пользователей.

7. Определить роль медиаграмотности как защитного фактора в условиях алгоритмически управляемой медиасреды и обосновать ее значение как ключевого ресурса культурной политики в сфере высшего образования.

Теоретическую основу исследования составляет концепция культурного воспроизводства П. Бурдье, согласно которой медиапрактики являются формой воспроизводства культурного капитала и социальных различий. В цифровой среде эта логика трансформируется в то, что алгоритмы не просто отражают культурные предпочтения, но активно их конструируют, создавая новые формы культурной стратификации, так называемое алгоритмическое неравенство. Концепция медиатизации общества (С. Хьярвард, А. Хепп) позволяет рассматривать цифровые платформы как самостоятельные социальные институты, обладающие собственной логикой функционирования и активно преобразующие культурные практики. Концепция нейросоциального интеллекта, разработанная автором в предшествующих исследованиях (Гараганов, 2022 – 2025 гг.), рассматривает взаимодействие нейрокогнитивных механизмов и социального поведения как единую систему [4].

В контексте медиакультуры культурные практики потребления медиаконтента формируются на пересечении биологических механизмов внимания, нейрохимических систем вознаграждения (дофаминергическая система) и социокультурных норм медиапотребления. Необходимо оговориться, что нейросоциология как направление не является изобретением настоящего исследования: в западной науке она развивается с начала 2000-х годов в работах Дж. Тернера, Дж. Маскетти и О. Флорида, сосредоточенных преимущественно на нейробиологических основаниях социального поведения, эмпатии, доверия, групповой идентичности. Однако применительно к медиакультуре и цифровым практикам нейросоциологический подход до сих пор не получил систематического теоретического оформления ни в западной, ни тем более в отечественной науке. Существующие работы либо остаются на уровне эмпирических корреляций между экранным временем и когнитивными показателями, не выходя на уровень социологической теории, либо, напротив, предлагают широкие культурно-критические нарративы, как в случае Н. Карра или М. Спитцера, не подкрепленные строгим социологическим аппаратом. Предлагаемая в настоящей статье концепция нейросоциологии медиакультуры принципиально отличается от обоих этих полюсов: она стремится к теоретической строгости социологии культуры при одновременном включении нейронаучных данных в качестве не метафорического, но операционального компонента объяснительной модели.

Ключевым теоретическим конструктом выступает понятие когнитивной экологии медиасреды как совокупности условий цифрового пространства, определяющих характер распределения внимания, глубину переработки информации и формирование долгосрочных культурных установок. Алгоритмы платформ создают специфическую когнитивную экологию, ориентированную на максимальное вовлечение пользователя через эксплуатацию нейробиологических механизмов новизны и вознаграждения.

На уровне анализа конкретных медиапрактик используется теория практик Т. Шацки и Э. Реквица, адаптированная к цифровой среде. Медиапотребление рассматривается как совокупность рутинизированных телесных и ментальных действий, встроенных в социальный контекст и воспроизводящихся через материальные инфраструктуры: устройства, платформы, интерфейсы. Цифровые платформы в этой логике работают как материальные агенты культурных практик, активно участвующие в их формировании и трансформации. Дополнительным теоретическим ресурсом служит концепция аффективного капитализма (Б. Андерсон), позволяющая описать механизмы, посредством которых стриминговые и социальные платформы монетизируют эмоциональные состояния пользователей, превращая аффективную вовлеченность в экономический ресурс. Отдельного теоретического осмысления требует концепция экономики внимания, введенная в научный оборот М. Голдхабером и Г. Саймоном и получившая новое звучание в работах Т. Уильямса и Дж. Одела. В условиях информационного изобилия внимание становится дефицитным ресурсом, за который конкурируют производители контента, платформы и рекламодатели. Принципиально важно, что эта конкуренция разворачивается не в пространстве смыслов и культурных ценностей, а в пространстве нейробиологических реакций, где победителем оказывается тот контент, который наиболее эффективно активирует ориентировочный рефлекс и систему вознаграждения. Социологическое значение этого сдвига трудно переоценить, поскольку классическая культурная индустрия, описанная Адорно и Хоркхаймером, конкурировала за досуговое время потребителя, а современные онлайн-платформы конкурируют за нейрокогнитивные ресурсы индивидов, внимание, реакции, эмоциональную вовлеченность и нейросоциальный интеллект. Это означает, что культурное неравенство в цифровую эпоху приобретает новое измерение, в котором неравенство когнитивных ресурсов, определяемое персональным опытом медиапотребления индивида и степенью уязвимости перед алгоритмической оптимизацией платформ. Данное теоретическое положение непосредственно связывает экономику внимания с социологией культурного неравенства и открывает продуктивную исследовательскую перспективу для изучения новых форм культурной стратификации в цифровом обществе.

Эмпирическую базу исследования составили данные, полученные в ходе смешанного исследования, проведенного в 2024 – 2025 годах. Выборка включала 247 студентов Финансового университета при Правительстве РФ в возрасте от 18 до 23 лет (средний возраст – 20,3 года; 54% – женщины, 46% – мужчины). Использовались следующие методы:

• анкетирование (авторская методика «Профиль цифрового медиапотребления», включающая 42 вопроса по шкалам Лайкерта).
• глубинные интервью (n=8, полуструктурированный формат, средняя продолжительность 42 минуты).
• дневниковый метод (фиксация медиапрактик в течение 14 дней).
• нейропсихологическое тестирование (тест Струпа, методика «Таблицы Шульте» в цифровой адаптации – для оценки характеристик внимания).
• тест нейросоциального интеллекта (А. Гараганов).

Анализ полученных данных позволил выявить несколько ключевых закономерностей.

1. Обнаружена устойчивая корреляция между интенсивностью потребления короткого видеоконтента (Reels, Shorts, TikTok¹) и снижением показателей устойчивости произвольного внимания. Студенты, проводящие в формате коротких видео более 3 часов в сутки, демонстрировали статистически значимо более низкие результаты по тесту Струпа и таблицам Шульте по сравнению с группой умеренного потребления (до 1 часа в сутки). Это свидетельствует о том, что алгоритмически оптимизированный короткий контент формирует специфический режим внимания, своего рода фрагментированное внимание, как устойчивую когнитивную диспозицию.

2. Качественный анализ интервью проявил «алгоритмическую идентичность», ситуацию, в которой студенты воспринимают рекомендации платформ как отражение собственных подлинных предпочтений, не осознавая конструирующей роли алгоритма. 78% респондентов в ходе интервью описывали алгоритмически сформированный контент как «именно то, что мне нравится» и «то, что я сам выбираю». При этом дневниковые данные показали, что реальный выбор контента в 83% случаев определялся алгоритмической рекомендацией, а не активным поиском.

3. Дневниковый метод зафиксировал высокую распространенность фонового медиапотребления. Студенты одновременно использовали несколько медиаустройств и потребляли контент в качестве фона для других видов деятельности. 71% участников дневникового исследования сообщали о регулярном фоновом просмотре видеоконтента во время учебы, приема пищи или общения. Это согласуется с ранее полученными данными автора о трансформации нарративных практик в условиях фонового просмотра (А. Гараганов).

4. Выявлена значимая связь между уровнем медиаграмотности студентов и степенью осознанности медиапотребления. Студенты с высокими показателями медиаграмотности (верхний квартиль по авторской шкале) демонстрировали более критическое отношение к алгоритмическим рекомендациям, большую вариативность потребляемого контента и более высокие показатели устойчивости внимания. Это указывает на медиаграмотность как ключевой защитный фактор в условиях алгоритмически управляемой медиасреды.

Ограничения настоящего исследования. Выборочная совокупность ограничена студентами столичного университета, что не позволяет распространять полученные результаты на всю популяцию российской молодежи, потому что студенты крупных мегаполисов представляют специфическую социальную группу с высоким культурным капиталом, что может систематически занижать выраженность описываемых эффектов. Примененные нейропсихологические методики позволяют оценить отдельные характеристики внимания, однако не дают полной картины когнитивных изменений, для получения которой необходимо применение методов нейровизуализации (фМРТ, ЭЭГ). Поперечный дизайн исследования не позволяет установить направление причинно-следственной связи, но описывает проявленность нейросоциального интеллекта. Остается открытым вопрос о том, ведет ли интенсивное потребление короткого контента к снижению устойчивости внимания, или же, напротив, люди с изначально более низкими показателями устойчивости внимания склонны к более интенсивному потреблению такого контента. Разрешение этого вопроса требует лонгитюдного дизайна с повторными измерениями. Самоотчетные данные анкетирования и интервью подвержены эффектам социальной желательности и ограничениям рефлексивного доступа к собственным медиапрактикам.

Тем не менее, перечисленные ограничения не снижают значимости полученных результатов, но задают четкую повестку для последующих исследований в рамках нейросоциологии медиакультуры.

Научная новизна настоящего исследования определяется совокупностью теоретических и эмпирических результатов, не имеющих прямых аналогов в отечественной социологии культуры. Впервые в отечественной социологии культуры предложена и концептуально обоснована теоретическая рамка нейросоциологии медиакультуры как самостоятельного научного направления, интегрирующего нейрокогнитивный и социокультурный уровни анализа цифровых медиапрактик. Необходимость подобного синтеза обусловлена принципиальной недостаточностью существующих подходов. Традиционная социология культуры рассматривает медиапотребление преимущественно как социальный феномен, детерминированный структурными позициями субъекта, классовыми различиями и институциональными механизмами культурного воспроизводства, тогда как психологические и нейронаучные подходы сосредоточены на индивидуальных когнитивных и аффективных процессах, абстрагируясь от их социокультурной укорененности. Между тем, цифровые медиаплатформы нового поколения функционируют именно на пересечении этих уровней, где алгоритмы рекомендаций эксплуатируют нейробиологические механизмы внимания и вознаграждения, однако делают это в социально дифференцированном пространстве, воспроизводя и усиливая существующие культурные неравенства. Предложенная теоретическая рамка строится на концепции нейросоциального интеллекта, разработанной автором в предшествующих исследованиях (А. Гараганов, 2022 – 2025 гг.) и рассматривающей взаимодействие нейрокогнитивных механизмов и социального поведения как единую динамическую систему, в которой биологические и социальные детерминанты не противостоят друг другу, но находятся в отношениях взаимной конституции. Применительно к медиакультуре это означает, что культурные практики потребления цифрового контента не могут быть адекватно описаны ни исключительно через социальные структуры, ни исключительно через индивидуальную психологию, поскольку представляют собой нейросоциальные феномены, в которых биологически обусловленные механизмы внимания, памяти и аффекта реализуются в социально сконструированных медиасредах и, в свою очередь, преобразуют эти среды через массовые поведенческие паттерны пользователей.

Именно здесь открывается принципиально важный аналитический горизонт, связанный с ролью искусственного интеллекта и интеллектуальных технологий в медиакультуре. Современные алгоритмические системы, рекомендательные движки Netflix, RuTube, ВКонтакте и их аналоги представляют собой социальных агентов, обладающих способностью моделировать нейрокогнитивные состояния пользователей с высокой степенью точности. Системы машинного обучения, обрабатывающие миллиарды поведенческих сигналов в режиме реального времени, создают персонализированные нейрокогнитивные профили каждого пользователя, на основании которых формируется контентный поток, максимально соответствующий индивидуальным паттернам активации системы вознаграждения. Потенциал этих технологий для культурного производства и трансляции знаний огромен вследствие того, что интеллектуальные платформы способны обеспечивать беспрецедентную точность культурной коммуникации, адаптируя форму и содержание культурного продукта к когнитивным и аффективным особенностям конкретного реципиента.

Вместе с тем риски, сопряженные с этим потенциалом, не менее значительны. Алгоритмическая оптимизация медиасреды под нейрокогнитивные характеристики пользователя создает условия для систематической эксплуатации уязвимостей человеческого внимания, его ориентировочного рефлекса и реакции на новизну, что в долгосрочной перспективе ведет к деградации способности к произвольному, целенаправленному вниманию как базовому когнитивному ресурсу культурного участия. Таким образом, нейросоциология медиакультуры как теоретическое направление не только описывает существующие трансформации культурных практик, но и формирует концептуальный инструментарий для критического анализа рисков, связанных с внедрением искусственного интеллекта в пространство культурного производства и потребления.